Проектный центр «Инфометр»

В эфире «Инфометр»

Рассуждения Вячеслава Романова об открытости власти для радио «Медиаметрикс»
Инфометр
11 апреля на радио «Медиаметрикс» вышла программа «Территория технологий», посвященная информационной открытости властей. Зачем госорганам становиться открытыми? Что такое «открытые данные» и кому они нужны? Кто такие хактивисты и чем они занимаются? Отвечает директор по аналитике Проектного центра «Инфометр» Вячеслав Романов. Предлагаем вам ознакомиться с эфиром программы на сайте «Медиаметрикса» или прочитать сокращенное интервью ниже.
Никита Демехин,
Ведущий программы «Территория технологий»
Вячеслав Романов,
Директор по аналитике Проектного центра «Инфометр»
Об «Инфометре»
Н.Д.: Добрый день, уважаемые радиослушатели! В эфире программа «Территория технологий», с вами я, ее ведущий, Никита Демехин. В гостях у нас сегодня Вячеслав Романов, директор по аналитике Проектного центра «Инфометр». Здравствуйте, Вячеслав!

В.Р.: Добрый вечер!

Н.Д.: Расскажите, что такое Проектный центр «Инфометр». Что вы анализируете?

В.Р.: Проектный центр «Инфометр» — это бренд ООО «ИРСИ». Мы занимаемся управленческим консалтингом в сфере информационной открытости органов власти и консультируем их по широкому спектру вопросов, связанных с ведением их информационных ресурсов, публикацией ими официальной информации и соблюдением при этом нормативных требований.

Н.Д.: Ваши заказчики — государственные структуры?

В.Р.: Да, начиная с федерального уровня и заканчивая муниципальным, вплоть до сельского поселения. Каждый из органов власти, а у нас в стране их несколько десятков тысяч, обязан иметь официальный сайт и публиковать на нем информацию о своей работе. Причем не абы как и не абы какую, а совершенно определенную, определенную в законе, который был принят в 2009 году. За последние 8 лет нормативных требований стало очень много, и далеко не все с их исполнением справляются.
Те, кто не справляется, привлекают нас. Или их может привлечь к ответственности прокуратура.
Н.Д.: Кто не справляется, привлекает вас?

В.Р.: Те, кто не справляется, привлекают нас. Или их может привлечь к ответственности прокуратура.

Н.Д.: Расскажите в двух словах о ваших достижениях. Что удалось сделать с точки зрения помощи нашим государственным органам в открытости?

В.Р.: За 8 лет практически каждый орган власти создал себе официальный сайт. Кто-то разместил на нем название органа власти и его номер телефона, а также красивую картинку с городскими достопримечательностями. А кто-то обеспечил на своем сайте доступ к сервису, где можно с телефона отправить фотографию, пожаловаться на городскую проблему, и эта проблема будет решена.

Н.Д.: И кто такой открытый?

В.Р.: В качестве примеров могу назвать несколько регионов, которые всегда в лидерах: Москва, Татарстан, Ростовская область. Но рейтингов у нас несколько. Есть рейтинг ведения официальных сайтов, рейтинг публикации открытых данных и рейтинг информирования о деятельности общественных советов.
Зачем органам власти быть открытыми?
В.Р.: С 2013 года Правительством была принята Концепция открытости, которая рассказала гражданам более подробно, что же такое открытость вообще. Есть несколько инструментов открытости:
1
сайты и их наполнение (информационная открытость),
2
публикация данных в машиночитаемом формате (такие данные размещают для того, чтобы государство не тратило средства на создание удобных электронных сервисов и мобильных приложений, и этим могли заниматься независимые разработчики),
3
общественные советы,
4
ежегодные планы деятельности и публичная декларация целей и задач органов власти (и их общественное обсуждение),
5
организация работы пресс-службы,
6
понятное правовое регулирование,
7
публичная отчетность,
8
работа с обращениями,
9
работа с референтными группами,
10
антикоррупционная экспертиза проектов правовых актов.
Для каждого из этих инструментов утвержден довольно подробный список составных элементов. Наша задача как экспертов, которые консультируют органы власти, — проанализировать, как госорганы справляются с исполнением функций, связанных с открытостью, и рассказать им, как это делать быстрее и качественнее.
Наша работа в публичном поле заключается в составлении экспертных рейтингов органов власти одного уровня — федерального, регионального, муниципального. С исполнительными и законодательными органами работаем по отдельности. Кто лучше справляется, получает лучшие позиции. По каждой оценке, которую мы выставили, представители власти могут получить бесплатную консультацию в течение 2-4 недель . Это позволяет им в принципе понять, как устроен наш рейтинг, насколько он прозрачен. Многие из тех, кто активно участвует в этом консультировании, действительно повышают свои позиции в рейтинге. С этими органами власти мы обычно находимся в достаточно хороших отношениях, рассматриваем их как пул экспертов, которые занимаются техническим воплощением того, что мы рекомендуем. Успешные практики мы, как правило, агрегируем, стараемся рассказывать о них большому количеству органов власти, чтобы показать, как можно решить ту или иную задачу. Потому что на самом деле одна из серьезных проблем не в том, что госорганы не хотят делать, а в том, что они не знают, как.

Читайте также:
Какую пользу органы власти получают от своей открытости? Как минимум — коридоры становятся более свободными.
Н.Д.: Какой основной мотив у чиновников быть более открытыми? Кроме прокуратуры. Может, у них есть какая-то внутренняя мотивация? Может быть, им меньше граждане докучают каким-то непонятными одними и теми же вопросами, может быть, они снимают с себя какую-то дополнительную лишнюю нагрузку? Какую пользу они получают от своей открытости?

В.Р.: Как минимум — коридоры органов власти становятся более свободными. К ним реже приходят граждане, они меньше общаются лично. У них появляется возможность анализировать активность граждан в сети, в более понятной форме доносить до граждан сведения о том, чего они уже успели добиться за тот или иной отчетный период. Тот же «Понятный бюджет» показывает, из чего в принципе этот бюджет формируется. Ведь большое количество претензий к тому, что наши деньги уходят непонятно куда, связаны с тем, что они что люди не знают, на что эти деньги тратятся.

Н.Д.: На зарплаты чиновникам. Неплохо бы, чтоб зарплаты как-то коррелировались с KPI этих чиновников, чтобы люди непросто понимали, куда деньги потратили, но и зачем их потратили.

В.Р.: Отчасти для этого существует наш рейтинг. Он, конечно, не решает вопрос оценки эффективности работы органа в целом, но позволяет оценить работу власти по информированию населения о своем функционировании, и для большинства госорганов, которые с нами сотрудничают на индивидуальной основе, это тоже своего рода KPI. И этот KPI учитывается и на федеральном уровне.
Сервисы и открытые данные
Н.Д.: На мой взгляд, в первую очередь нужно решать вопросы помощи гражданам в ситуациях, которые связывают их с органами власти, создавать удобные электронные услуги, а потом уже заниматься информированием. Потому что люди ищут информацию тогда, когда не понимают, что делать.
Допустим, я продал машину. Мне нужно заполнить какую-то декларацию, каким-то образом посчитать свой налог, отправить сведения в налоговую и ждать, пока они не проверят и не выставят мне замечания и пени. Или я могу этого не делать. Что мне за это будет? Ничего, потому что никто не знает, сколько я должен налогов в принципе. Никто налоги с таких сделок не платит. И не потому что не хотят лишние деньги отдавать, а потому что это сложно. Нужно эти барьеры снимать, чтобы людям было комфортно работать с органами власти.
На хакатоне можно сделать независимый негосударственный проект, который ничего не будет стоить бюджету и не потребует проведения конкурсных процедур
В.Р.: Если мы возложим все обязанности по созданию комфортных и удобных сервисов непосредственно на сами органы власти, то мы довольно быстро заметим, как количество денег, которые они тратят из бюджета на создание этих сервисов, вырастет в разы. Одно из решений — публикация органами власти машиночитаемых открытых данных. В прошлом году, в позапрошлом проводилось и в этом году, я уверен, тоже будет проводиться много хакатонов. Хакатон — это промо-мероприятие, на котором собираются представители органов власти, независимые представители бизнеса, разработчики, программисты, так называемые хактивисты, которые умеют программировать или не умеют программировать, но у них есть хорошие идеи. Например, идея: сделать налоговый калькулятор. Хактивисты запрашивают у ФНС ставки налогов в табличной форме. Технологические требования на нормативном уровне закреплены. ФНС предоставляет эту информацию.
В прошлом году на Московский хакатон представитель Департамента образования Москвы принес флешку с результатами ЕГЭ и предложил сделать карту школ с учетом успешности учеников в экзаменах.
На хакатоне можно реализовать замысел и сделать независимый негосударственный проект, который ничего не будет стоить бюджету и не потребует проведения конкурсных процедур, к которым могут быть претензии. Этот сервис появится, и его можно будет найти в сети.
Все органы власти, помимо ведения своих сайтов, обязаны публиковать открытые данные. Это может для большинства органов прозвучать довольно грустно, но это закон.
Н.Д.: Но ведь это надо делать централизованно на федеральном уровне. Можно размещать заявки, проводить конкурсы с понятными условиями. Не надо деньги выделять, можно объявить, что государству нужно такое-то приложение, такая-то услуга в электронном виде. И пусть на 5-10 лет оператором этого приложения будет ее разработчик.

В.Р.: Эти инициативы уже реализуются. Все органы власти, помимо ведения своих сайтов, обязаны публиковать открытые данные. Это может для большинства органов прозвучать довольно грустно, но это закон. Уже составлен на федеральном уровне перечень того, что должно публиковаться. На региональном уровне тоже составляется такой перечень. Мы в рамках нашей работы учим госорганы, как это делать, и объясняем, зачем это нужно. И если на низовом муниципальном уровне открытые данные не так хорошо представлены, то в федеральных министерствах и ведомствах, а также в отдельных регионах это сделано сейчас на очень достойном уровне.

Н.Д.: А нельзя сделать так, чтобы эти данные публиковались автоматически? Потому что рано или поздно придем к тому, что чиновниками вместо своей работы будут заниматься публикацией данных, отчетами и еще непонятно чем.

В.Р.: Так сейчас и происходит. Дело в том, что автоматическая публикация открытых данных, как правило, требует переработки информационных систем. Многие из них уже дорабатываются. Та же ГАС «Управление» с информацией о проводимых органами власти проверках. Насколько я знаю, уже в этом году должна быть доступна выгрузка информации в формате открытых данных. Росстат доработал свою единую межведомственную систему статистики. У них теперь там несколько тысяч статистических показателей, тоже можно выгружать в формате открытых данных. Росреестр открыл кадастровую карту. В Москве (хотя Москва, как известно, не очень Россия) создали в свое время один из лучших порталов ОД, на котором собираются все данные, начиная от геолокации зимних катков и заканчивая показателями эффективности, например, работы отдельных муниципальных учреждений. Очень активно работают с разработчиками.
Где-то месяц назад мы проводили аналитику по созданным на основе открытых данных сервисам. Сейчас их насчитывается около 170. Примерно две трети из них созданы полностью в рамках частной инициативы. Среди таких сервисов, наверное, можно назвать сервисы проверки контрагентов — всем известные «Контур-фокус» и СБИС. Кстати, в том, что подобных сервисов много, большая заслуга ФНС, потому что в прошлом году она опубликовала реестр субъектов малого предпринимательства. Это огромный датасет, в нем много информации, которую можно получить без запросов выписок из ЕГРИПа.
Централизация или децентрализация?
В.Р.: Мы сотрудничаем с Аналитическим центром при Правительстве, помогаем им в подготовке докладов, которые презентуются на Совете по открытым данным. Последние два года мы обращали внимание на одну из самых серьезных, наверное, проблем российской информатизации и реализации всех инициатив, связанных с открытостью и технологиями открытости, — на децентрализацию.
Децентрализация есть там, где ее не должно было быть. Впервые разработанные методические рекомендациях по публикации открытых данных дали возможность органам власти публиковать ОД и на федеральном портале, и на региональном, и в разделе у себя на сайте. К чему это приводит, когда у нас два десятка тысяч органов власти? Открытые данные найти невозможно. Они публикуются совершенно в разной форме: в Тульской области один реестр сертифицированных лекарственных препаратов, в Кировской — другой. Эти таблички невозможно сочетать, то есть использовать их невозможно.
К тому же, Москва и многие регионы активно развивают собственные сайты, и федеральный портал открытых данных уже уступает им технологически.
В начале этого года идея, которою мы продвигали, наконец, была озвучена сверху. Во все регионы разослали анкеты, где предложили органам власти единый набор открытых данных и попросили оценить структуру. Естественно, сейчас во многих субъектах РФ будут жаловаться, потому что все созданное за два года придется переделывать. Но сделать это нужно.
Необходим какой-то баланс: невозможно сейчас всех заставить публиковаться только на федеральном портале, но и оставлять все, как есть, тоже невозможно. Нужен какой-то драйвер, чтобы и унификация была, и в самих регионах можно было дальше развивать инициативы.

Н.Д.: На самом деле придумывать глобально ничего не надо. Достаточно посмотреть на более-менее крупные западные или незападные страны, где реализовано нечто подобное. Я не считаю, что это настолько большие государственные секреты, думаю, что и в рамках it-сообщества, в рамках взаимодействия между правительствами стран можно найти контакт.

В.Р.: Возможно, стоит вернуться обратно в OGP, которую Россия так скоро покинула. Open Government Partnership — международная организация, в рамках которой как раз унифицируются инициативы в сфере открытого правительства.
Наверное, централизация именно в сфере информационной открытости, информативности — это одна из основ. И принцип федерализма был применен Россией немного не к той сфере в свое время.
Открытые данные: зарубежный опыт
Н.Д.: У нас лучшие программисты, лучшие айтишники, покрытие интернета не самое плохое. Мы в IT-сегменте идем в хорошем темпе. Рано или поздно все-таки будем похожи, наверное, на Сингапур.

В.Р.: В чем-то возможно и будем. Но в части публикаций открытых данных Россия сильно отстает от других государств. У нас сейчас опубликовано меньше двадцати тысяч наборов открытых данных. Если говорить о качестве этих данных, наверное, одна сотая часть из них — это действительно достойные датасеты. В остальных случаях наблюдаем результаты формального подхода: какому-то специалисту сказали разместить табличку в формате открытых данных, он узнал, что есть формат CSV, вручную его набил, выложил. Работать с этими данными невозможно, разработчики постоянно жалуются. А органы пытаются таким образом закрыть какие-то свои показатели.
Единый госсайт Правительства Великобритании
Н.Д.: Как вам кажется, какие страны на сегодня имеют серьезные показатели в сфере открытости? Кто впереди планеты всей?

В.Р.: Одна страна в свое время умело реализовала концепцию единого сайта с доступом к информации о деятельности всех его госорганов из одного окна браузера. Это Великобритания. Gov.uk — сайт, на котором можно получить информацию о бюджетах или записать ребенка в школу. У них нет сайтов отдельных министерств, у них есть сайт Правительства, единый госсайт. В качестве другого признака успешности Великобритании в этой сфере можно назвать то, что они являются лидером по публикации открытых данных в мире. Это представители западного сообщества, но есть и Сингапур — тоже один из лидеров публикации открытых данных.
Рейтинги открытости
Н.Д.: Какая, на ваш взгляд, роль Абызова и его Министерства в решении проблем госоткрытости?

В.Р.: В последние пару лет Открытое Правительство как структура часто подвергается критике в плане методов оценки результатов развития открытых данных. Те рейтинги, которые составляет Открытое Правительство, вызывали волнения в экспертной среде. Поскольку мы составляем собственные экспертные рейтинги, нас, например, удивляло, что те органы власти, которые оказываются в лидерах нашего рейтинга, в рейтинге Открытого Правительства оказываются в самом низу. А наверху может оказаться неожиданно Министерство обороны, которое с открытыми данными в принципе не работает.
Эти вопросы возникали, но в целом Правительство и Совет по открытым данным прислушиваются не только к государственным рейтингам, но и к независимым рейтингам. В частности те рейтинги, которые мы готовим, тоже ложатся в основу решений, принимаемых в Открытом Правительстве. Например, мы очень рады, что наше предложение по вопросам унификации учли.
Рейтинги, которые мы готовим, ложатся в основу решений, принимаемых в Открытом Правительстве
Н.Д.: Вы можете готовить рейтинги только в рамках договоров по взаимодействию с органами госвласти?

В.Р.: Нет. У нас есть индивидуальные услуги, когда мы работаем непосредственно с определенным органом власти, который хочет либо развивать собственную инициативу в сфере информационной открытости и открытых данных, либо поднимать уровень инфооткрытости в своих подведомственных или территориальных органах.
Мы также регулярно проводим публичные аудиты, в рамках которых оцениваются сайты всех органов власти одного уровня, готовим рекомендации и составляем рейтинги. Каждый рейтинг публичный, по всем критерием можно посмотреть экспертные рекомендации. И если кто-то сомневается в адекватности рейтинга, мы готовы к любым вопросам по конкретике его составления.

Н.Д.: Вы ведете глобальную работу.

В.Р.: Я не сказал бы, что оценка сайтов органов власти в условиях опыта, который мы имеем, — это очень трудоемкая задача. По многим направлениям мы работаем уже много лет, и поэтому каких-то сложностей не возникает. Если браться за это с нуля,  действительно будет сложно. Когда мы только начинали анализировать открытые данные в 2014 году, нам самим предстояло разобраться, что это такое и для чего нужно, чтобы научить других и объяснить им. Потому что органы власти в большинстве случаев на тот момент говорили: зайдите на наш сайт, у нас тут все данные открытые.

Н.Д.: А вообще в вашей работе не возникает препон со стороны органов власти?

В.Р.: Периодически возникает недоверие, иногда чиновники возмущаются и не понимают, почему они должны слушать какую-то коммерческую фирм. Но наш публичный рейтинг и консультирование в рамках него — это pro bono. Госорганы могут им не пользоваться. Но если их действительно заинтересовала наша работа — рады помочь!

Н.Д.: Мы с вами затронули очень интересную тему, которую мало кто обсуждает, но которая крайне актуальна. К сожалению, наше время уже подошло к концу, поэтому хочу вас поблагодарить, уважаемые радиослушатели, в программе «Территория технологии» был гость Вячеслав Романов, директор по аналитике Проектного центра «Инфометр». Спасибо, до новых встреч!

Обложка: pixabay.com
Made on
Tilda